D. (live_non_stop) wrote,
D.
live_non_stop

Сашкин рассказ.

Внимание, дорогие друзья. Рада представить творчества человека, котры й пошел по моим стопам и решил заняться творчеством!  правда, не могу не признаться, что мной была любезна оказана некоторая помощь в редактировании. Но сюжет и идея - полностью его. Очень большая просьба прочитать и выссказать свое мнение.

 

В специализированном зале Дома для престарелых было много людей разного возраста, материального положения, социального статуса. Их было очень много и все они ждали. Кто-то поглядывал на часы, кто-то просто молча ждал, некоторые переговаривались между собой, обсуждая предстоящую лекцию. Никто не знает, кому и когда пришло в голову устраивать своеобразные беседы-лекции стариков с посторонними людьми. Но на лекции пользовались успехом: каждый раз приходило такое количество людей, что все они с большим трудом помещались в аудитории. У каждого были свои причины приходить сюда. Кого-то эти старики, прожившие уже практически всю свою жизнь, могли чему-то научить, поделившись жизненным опытом, кто-то собирал материал для собственных творений, вслушиваясь в сбивчивые рассказы, кто-то приходил просто поглазеть. И вот вся это разномастная толпа затихла в ожидании: дверь открылась, и в зал ввезли старика на инвалидной коляске.

Старик некоторое время молчал, внимательно разглядывая лица людей, сидящих перед ним. Потом глубоко вздохнул и начал рассказ:

 

«Добрый день. Я знаю, что все вы собрались здесь, чтобы послушать мой рассказ о собственной биографии. Сказать честно, сначала я не хотел соглашаться. Воспоминания об этом не доставляю мне удовольствия, скорее наоборот. Но, обдумав все, я все-таки принял решение рассказать. Я вижу в аудитории много молодых лиц. У вас. Ребята, все жизнь впереди. Сейчас в вас очень много амбиций и самоуверенности. Мой совет: не поддавайтесь им полностью. Это не значит, что я говорю вам плюнуть на все и плыть по течению. Но я вы должны знать меру. Я знаю, что сейчас вы думаете, что мои слова – обыкновенное брюзжание старика. Не буду вас переубеждать. Я просто расскажу свою историю, а каждый сделает свои выводы. Возможно, для кого-то она будет уроком и, я надеюсь, спасет хотя бы одну судьбу. Но, хватит предисловий.

Мне сейчас 56 лет. Я прожил долгую жизнь, но гордиться мне нечем. На этой коляске я уже 29 лет. Нижняя часть тела не двигается совсем. Перспектив нет. Я не вижу смысла жить дальше. Да, честно сказать, не вижу смысла и в прожитых ранее годах. От ухода из этой жизни меня останавливает только неустанный контроль. Но, все по порядку.

Начало свое это история берет очень и очень давно. Как сейчас помню: я учился в девятом классе. Тот возраст, когда хочется выделиться из толпы, удивить одноклассников и друзей, привлечь внимание девочек. Я был парнем крупным, широкоплечным. Казалось, сама судьба все решила за меня, и я начал заниматься боксом. По началу, я не относился к своему увлечению серьезно. Но этот спорт затягивает. Спустя некоторое время я уже не представлял своей жизни без него. Я мечтал стать вторым Майком Тайсоном или Костей Дзю. Забегая вперед, скажу, что такого успеха я не добился, зато, как видите, сполна ощутил на себе старость Мухаммеда Али. Я знаю, что моя история не единственная. Что уже много было сказано и даже показано. Но я продолжу.

Я занимался регулярно и усердно. Я считал, что для победы должна быть озлобленность на противника. Поэтому я старался воспитывать в себе агрессию. Я научился «заводиться с пол-оборота». Тренировки проходили довольно однообразно: десятиминутная разминка; работа над школой: удары, блоки, стойка; отжимания на ладонях, кулаках, хлопок перед собой; прыгалки, «бои с тенью», работа на мешках. И так каждый раз. Меня это изматывало, но я держался.

Ходя на тренировки, я думал только об одном: я хотел выйти на ринг, ждал первого боя. В моих мечтах все было идеально: я великолепен, все на меня смотрят, звучат аплодисменты, понимающие люди шепчутся и отчетливо слышен громкий шепот: «Вот будущее отечественного бокса».

Но в жизни все оказалось гораздо прозаичнее. Самым интересным на тренировках были парные бои. Три раунда, один из которых вольный, то есть сценарий боя выбираешь сам. Но мой первый же бой разочаровал меня. Оказалось, что «кулаками махать» не так просто. На первой же минуте боя мне разбили нос. Боль была дикая и у меня потекли слезы. Я мужественно пытался их остановить или хотя бы скрыть. Но противник заметил мою слабость и не преминул воспользоваться этим. После серии его ударов я рухнул на ринг. Тренер долго пытался привести меня в себя. Когда, наконец, ему это удалось, он сказал: «Да, рановато тебе еще на ринг. Пока будешь тренироваться на мешках».

После этого случая во мне что-то поменялось. Я с нетерпением ждал тренировок, приходил в зал и изматывал себя. Передо мной стояла цель: стать лучше. Но мои труды не приносили результата: на ринг меня не выпускали. Тогда я решил показать, чего я стою. Это был первый звоночек, на который никто не обратил внимание. Обида и злость на самого себя заставили меня сделать первую крупную ошибку.

День, на мой взгляд, представлялся идеальным: я был в отличной форме. И неподалеку от меня стояла группа парней, которые считались профессионалами. Вот к одному из них я и подошел с намереньем  проверить кто лучше. На мое предложение он удивленно поднял брови. «Ты дурак, что ли? – насмешливо спросил он. – У меня первых разряд и я иду на КМС. А ты здесь всего три месяца. Может, ты меня с кем перепутал?» Но я не успокаивался. Он старался не реагировать на мои слова, только посмеивался. Тогда я начал задирать его. Я толкнул его раз, потом еще и еще. Его ответ разозлил меня. Я был уверен, что я – лучше. По-другому. Просто не могла быть. Он терпел и отходил довольно долго. Потом его терпение кончилось, и он решил мне ответить. Он насел всего один удар, зато точно в голову. Мне показалось, что на меня обрушился потолок. Я упал на пол. Еще некоторое время я мог смутно различать суетящихся вокруг меня людей, потом провалился в забытье.

Очнулся я только на больничной койке. Я проснулся. Проснулся от сильнейшей боли. Никакие лекарства не могли ее снять. Позднее я узнал, что у меня сильнейшее сотрясение мозга и защемление позвоночного нерва. В больнице я провел три месяца. С нетерпением ждал, когда меня наконец выпишут и я смогу вернуться к своим занятия. Тогда я еще не понимал, чем мне грозит мой диагноз. Но беседа с доктором расставила все по своим местам. Он спокойным голосом озвучил приговор: «Забыть о спорте!»

Для меня это было равносильно смерти. Но я не хотел верить в то, что моя мечта не сможет сбыться. Для себя я решил, что, что бы ни говорили, я стану известным боксером. С этим намереньем я и пришел к тренеру. Однако, он сказал, что тренировать меня он не будет. Все мои попытки объяснить ему, насколько это необходимо для меня, он отвечал одним: «Я не буду брать на себя ответственность за твою жизнь». Я психанул, долго кричал на него, поливая его грязью, потом развернулся и ушел, хлопнув дверью. Нет бы мне остановится. Но я был слишком упертым парнем. Я решил – я сделаю. Я не мог признать, что я не прав. По дороге домой я убеждал сам себя. «Я добьюсь всего! - говорил я себе. – пусть никто не хочет мне помогать. Это не имеет значения. Я могу и сам! Я знаю, что смогу!»

И я начал заниматься. Сам. Но кроме накачанных мышц необходима была еще и практика в боях. Тогда я нашел, как мне казалось, гениальное решение. Я стал драться. Часто, много и с удовольствием. Каждый раз мне хотелось порвать соперника на куски. Злость и агрессия захлестывали меня с головой и отключали мозг. В эти моменты я не мог думать, меня было очень сложно остановить. Для меня перестало существовать слово «страх». Я считал себя железным. Позднее я нашел тренера в другом зале и попытался начать все с начала. Он не знал о моем диагнозе, не знал, что я опасен. И он стал тренировать меня. Я никому не говорил, что снова стал заниматься боксом. Это был мой маленький секрет. Я думал. Что все должны узнать только тогда, когда я стану знаменитым. Тогда они и должны были понять, насколько они были неправы. Это занимало практически все мое свободное время. Я практически жил в зале, проводя там по 20 часов в сутки.

Это ни могло ни отразится на моем отношении ко всем остальным. Я стал отдаляться от своей семьи. Мне казалось, что они не понимаю меня, придираются по пустякам. Я постоянно ссорился с мамой и сестрой. Когда мама обратила внимание на мою необоснованную агрессивность по отношению ко всем окружающим, она стала водить меня по врачам. И тогда мои «тренировки» приостанавливались, потому что врачи давали направления в реабилитационные центры. И я лежал в них по несколько недель. Однако это не поколебало моей уверенности в себе и желания идти к своей цели. Мама пыталась узнать причину, по которой у меня буквально с каждым днем портилась психика. Я был неуравновешен: постоянно кричал, швырялся вещами. Врачи твердили ей в один голос, что основная причина – постоянные травмы головы. Но мама свято верила в то, что я не умею врать, особенно ей. Мама…. Она всегда любила меня и пыталась вырастить из меня толкового человека. Конечно, тогда я не мог этого понять.  Для меня важнейшим был бокс.

Это могла бы продолжаться еще долго. Но я не собирался останавливаться только на тренировках. Я хотел на ринг. А для этого необходима была справка от врачей о допуске к соревнованиям. Эту справку мне не захотели дать. Это разозлило меня настолько, что я устроил погром в кабинете. Я кричал на врачей, махал руками, грозясь их побить, кидал в них тяжелые предметы. Утихомирить меня смогла только вызванная врачами милиция. Маме позвонили вечером, когда вопрос со мной был решен. Она тут же примчалась в отделение, пытаясь вытащить меня оттуда. Но ничего не смогла сделать. После этого я видел ее только один раз – на суде. Сказать честно, выглядела она не очень. Сестра поддерживала ее под локоть, но мама все равно казалась очень больной. Весь процесс я сидел с мыслью о том, что маме совсем плохо. Когда зачитывали приговор, матери уже не было в зале. О том, что мне дали три года, она узнала позже.

Ч смирился с тем, что на моем пути к цели появилось еще одно препятствие. Я был уверен, что, выйдя из тюрьмы, смогу продолжать тренировки».

 

Старик замолчал и обвел взглядом сидящих в зале людей. Они слушали его заворожено, стараясь не производить ни звука. Казалось, они даже дышать перестали. Старик потянулся к стакану с водой, предусмотрительно стоящему на столе перед ним, сделал из него несколько больших глотков, перевел дух и продолжил:

 

«Через несколько месяцев я получил письмо от сестры. Письмо было напечатано. Уже сейчас я понимаю, что она просто не захотела писать письмо от руки, потому что это значило вложить в него душу. Тогда же я не придал этому значения. Все-таки я любил свою семью и был искренне рад получить хоть какую-то весточку из дома. Я не ни заметил сухости ее тона, ни того, что она даже не поздоровалась – все только по делу. И даже страшные слова, которые она написала, не сразу дошли до меня.

Хочу тебе сообщить, что завтра ровно сорок дней как умерла мама. И виноват в этом только ты. Ссоры с тобой, в свое время, сломали ее здоровье. Но она упорно верила в то, что из тебя может вырасти кто-то толковый. Она билась с тобой, как с неразумным ребенком, хотя ты вполне уже мог о себе позаботится сам. То, что ты обманывал ее и буквально медленно убивал сам себя, она еще как-то пережила. Твою последнюю выходку, вследствие которой ты очутился там, где сейчас находишься, она вынести не смогла. Мама очень серьезно заболела. Практически все оставшееся время до смерти время она провела в больнице, где и умерла. Я живу одна. Работаю, чтобы хоть как-то обеспечить себя. Хочу сказать тебя, что это первое и последнее письмо от меня. Я не хочу иметь дело с убийцей. А ты именно убийца. Ты убил не просто кого-нибудь. Ты убил самого дорого для меня человека – мою маму. Не вздумай искать меня, когда выйдешь. У меня теперь нет брата, и никогда не было.  Запомни это.

Чтобы понять смысл, мне пришлось прочитать письмо несколько раз. Это даже сложно было назвать письмом. Так, маленькая записочка. Когда наконец я осознал содержание этих нескольких строк дошло до меня, я впал в ступор. Я сидел и смотрел перед собой, ничего не видя и не слыша. Я не мог поверить, что моей мамы больше нет. А сестра от меня отказалась. Я не мог даже моргать, не говоря уже о том, чтобы двигаться. По щекам у меня текли слезы. Но я не заботился о том, чтобы вытирать их. Я пытался вдолбить себе в голову, что я потерял все. Я потерял самое дорогое, что у меня когда-то было в жизни. Я потерял  семью. И все из-за моего тупого рвения доказать, что я лучший. Когда мне это удалось, я понял, что не хочу жить. Я раскаивался. Меня мучила совесть, я переигрывал в голове различные ситуации из прошлого. Наконец, рассудок настолько помутился, что я просто-напросто распорол себе вены об угол кровати.

Но меня спасли. Ив тюрьме для меня началась другая жизнь. За мной был установлен контроль, чтобы я не попытался повторить попытку самоубийства. Но мое упрямство, в очередной раз,  взяло верх над совестью. Я решил, что смогу искупить свою вину перед мамой и сестрой, если все-таки добьюсь своего. Через полтора года я попал под амнистию и меня выпустили досрочно.

Я продолжил то, на чем остановился. Я опять начал тренироваться. Тюрьма добавила мне еще больше злости. Я готов был выйти на ринг с любым и порвать его голыми руками и зубами, лишь бы доказать, что могу это.

Наконец, я добился того, что меня выпустили на ринг. Я не говорю о том, сколько мне пришлось для этого врать и выкручиваться. Но я сделал это и был собой доволен. Этот бой оказался судьбоносным. Моим соперником был парень, с которым я уже встречался на ринге. В свой самый первый раз. У меня налились кровью глаза. В голове билась мысль, что это он виноват в том, что моя судьба повернулась таким образом. Если бы он тогда не отправил меня в нокаут, мне не пришлось бы так долго тренироваться на мешках. Я был бы другим человеком, мама была бы жива. Прозвучал гонг и я выпустил зверя, сидящего во мне, на свободу. Я плохо помню, что я делал. Знаю только, что я загнал его в угол и бил, как тряпичную куклу. Я забыл о правилах. Забыл обо всем. Меня с трудом оттащили от него. Четверо пытались меня удержать. К счастью, им это удалось. Но все равно было уже поздно. Я убил его.

Когда я осознал, что случилось, я сидел один на скамейке, а на ринге около тела суетились люди. Я погубил еще одного человека. Меня должны были снова посадить. Но снова вмешалась судьба: нашелся человек, который решил заработать на мне деньги. Я должен был полностью ему подчиниться в замен на то, что он меня отмажет от тюрьмы. Я согласился. Мне было уже все равно.

Я провел на ринге 38 боев. И ни одного не проиграл. Мое имя гремело. Как меня только не называли: психом, зверем. Мне было все равно. Я почти добился своей цели: я был знаменит и обеспечен.

На одном из боев появилась сестра. Как сейчас помню, как я разглядел ее, наши глаза встретились, и я плюнул на всех и побежал к ней. Я упал перед ней на колени, обнял ее ноги и начал плакать и просить прощения. Она холодно меня отстранила и сказала: «Прошло много времени. Но это не значит, что я простила тебя. Просто сейчас у меня у самой есть дети. Я понимаю нашу маму, которая хотела спасти тебя, любой ценой. Даже ценой собственной жизни. Я последний раз прошу – не губи себя и других людей. Тебе нельзя заниматься боксом. Это убьет тебя. Я говорила с твоим психиатром – ты уже сейчас морально почти труп».

Я не выдержал и ударил ее наотмашь по губам, чтобы не слышать этих слов. Больше она не сказала ни слова. Просто молча достала  из сумки платок, приложила его к разбитым губам, поднялась и вышла. Я остался сидеть перед ее стулом. Я просидел там долго. Молча, просто раскачиваясь из стороны в сторону. На следующий день я решил, что доктора мне больше не нужны – я лучше знаю, что мне надо, и я выгнал их всех.

Так прошел еще год. И вот наступил решающий для меня бой – за титул чемпиона по версии WBA до 90 кг.

В тот день я впервые молился. Я не знаю, как ко мне в дом попала икона, но она там была. Я снял ее со шкафа, стер пыль и поставил на стул перед собой. Я не умел молится, я не знал, что мне надо говорить, поэтому просто просил: «Пожалуйста. Это цель моей жизни. Мне это очень важно. Это оправдает все, что я сделал в этой жизни. Пожалуйста!»

Перед самым выходом на ринг у меня началась ужасная головная боль, о которой я, разумеется, никому не сказал. У меня дрожали руки. Я уверял себя, что это от волнения. Страха я не знал. Я стоял в своем углу, пристально смотрел на соперника и сам себя накручивал, чтобы вызвать в себе злость. У меня это получилось легко – давала знать долгая практика.

Прозвучал гонг и началась мясорубка. Но этот раз в роли мяса был я. Он был намного сильнее меня. Его удары проходили через мои блоки и достигали цели. Однако я упрямо рвался в бой. Я должен был выиграть! В десятом раунде он отправил меня в нокаут.

С тех пор я больше никогда не стоял на ногах, не ходил. У меня нет друзей, нет семьи. А все. Что я могу вспомнить – это люди, которых я сломал, жизни которых я загубил. Наверное, это мое наказание».

 

Старик замолчал.  Он закончил свой монолог. В его глазах стояли слезы. В зале кто-то неуверенно начал хлопать. Его поддержали остальные. И скоро все разразились бурными аплодисментами.

Санитар, догадавшись, что все закончилось, зашел в зал. Он привычно взялся за ручки инвалидной коляски и аккуратно повез ее к выходу. Он довез старика до его комнаты и вышел, закрыв дверь. Старик подъехал на коляске к окну. Некоторое время он заглядывал пейзаж. Затем подъехал к кровати, подтянулся на специальный перекладинах и перетащил свое недвижимое тело на кровать. Смотрит на идеально белый потолок, открывает тумбочку, достает оттуда множество разнообразных таблеток. В общей сложности получается целая горсть, которую он аккуратно, таблетка за таблеткой, выпивает. Затем откидывается на подушки и засыпает.

Больше он уже не проснулся.

 

 

 

Subscribe
promo live_non_stop december 13, 2016 15:04 106
Buy for 50 tokens
Сегодня утром встретила в ленте интересный пост. И в общем, напомнил он мне об одном моем размышлении. А именно об ответе на вопрос, указанный в теме. Разумеется, я как часто бывает, вряд ли скажу что-то удивительное или кардинально новое. Более того, я когда-то уже упоминала это в посте о…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments